Промышленность в новом формате
Развитие отечественной индустрии по кластерному принципу позволит уйти от сырьевого макроэкономического подхода в сторону тонкой настройки всей экономической системы, считает президент «Деловой России» Александр Галушка
Александр Галушка: «Для государства главное не деньги вкладывать, а условия создавать»
Ряд заявлений, сделанных премьером Владимиром Путиным в начале года, позволяет говорить о том, что в России формируется новый формат промышленной и экономической политики. Речь идет о концепции новой индустриализации. «Нужно поставить задачу в ближайшие десять-пятнадцать лет создать до 25 миллионов современных качественных рабочих мест», — заявил премьер в мае. Общественная организация «Деловая Россия» использовала поставленную Путиным цель в качестве отправной точки для своей «Стратегии 25 х 25», в которой ключевым фактором модернизации отечественной экономики заявлено кластерное развитие промышленности. О том, как появление в стране ряда промышленно-производственных комплексов запустит реформирование экономики, в интервью «Эксперту» рассказал президент «Деловой России» Александр Галушка .
— На протяжении последних двадцати лет ядром экономической политики был треугольник приватизация—либерализация—инфляция. При всей важности этих трех направлений их реализация сама по себе не обеспечила решения центральной проблемы — крайне низкой производительности труда. В результате российская экономика в 2011 году отстает по производительности труда от развитых экономик практически так же, как отставала советская в 1991 году. Есть масса исследований, которые убедительно показывают, что низкая производительность труда делает экономику неконкурентоспособной, но на самом деле это понятно и на уровне здравого смысла. Кроме того, плохая работа не может дать хорошую зарплату, и никаких социальных пособий не хватит, чтобы компенсировать недостаток качественной занятости. Поэтому, на наш взгляд, центральным звеном экономической политики должно стать создание новых, современных, высокопроизводительных рабочих мест. Другими словами, главная задача новой социально-экономической стратегии — «перезанять» население, дать ему вместо плохой работы хорошую и высокооплачиваемую.
Мы также должны понимать, что любая цель может быть достигнута лишь в том случае, если она сформулирована количественно и измерена во времени. Мы провели расчеты совместно с Центром стратегических разработок, обратились к зарубежному опыту, например к опыту бразильской экономики, которая по многим показателям ближе всего к российской и ежегодно создает более двух с половиной миллионов новых рабочих мест. Эти расчеты и аналогии показали, что создание за ближайшие тринадцать-четырнадцать лет двадцати пяти миллионов новых рабочих мест — вполне реалистичная для России задача.
— Мы понимаем, что необходимо менять общие условия функционирования экономической системы: нужно устанавливать адекватную налоговую политику, нормальные тарифы естественных монополий, менять административную среду, судебную систему, создавать доступную инфраструктуру, формировать квалифицированные кадры. Но вот в чем дело: пока мы не начнем строить заводы, пока мы не начнем реализовывать конкретные проекты, мы не сможем понять, как у нас должны работать конкретные институты. Фактически мы будем черпать информацию о том, как должна работать система, из книжек на английском или немецком языке и пытаться применять ее в российских условиях. А когда мы берем проект создания кластера — строительство конкретного завода и создание вокруг него сопутствующих производств, — сразу становится ясно, какие должны быть налоги, какие тарифы, какая поддержка экспорта, как должны работать институты. Чтобы понять, что и как должно работать, чтобы этот проект состоялся, мы должны осуществить его от начала до конца, выйти на запланированную производственную мощность. А если это не один или два проекта, а целый ряд кластеров, занятых в различных отраслях, то мы можем понять картину в целом. Вот в чем идея.
— Если честно, зачастую «кластер» — это одно лишь название, без содержания. То, что сейчас назвали модным словом «кластер», в большинстве случаев было создано еще в советские времена. Это какая-то старая кооперация, какие-то ранее сложившиеся производственные связи между предприятиями. Для большого начальника нарисовали схему взаимосвязей и назвали все это кластером. Но, по большому счету, эти кластеры не создают ни новых рабочих мест, ни новых производств — вообще ничего нового.
— Мы разослали запросы по всем региональным отделениям «Деловой России», а также по всем региональным корпорациям развития. Получили порядка двух сотен ответов с проектами кластеров. Из этих заявок наши эксперты отобрали пятнадцать процентов наиболее жизнеспособных. В первую очередь они оценивали степень подготовленности проектов. Это была индикативная оценка кластерного потенциала. Был и еще один ключевой показатель — кластеры не должны нарушать конкуренцию.
— Я думаю, тут нужно отталкиваться не от расходов — это было бы очень умозрительно. Кластерный подход предполагает тонкую настройку микроэкономической политики — необходимо на это делать акцент. Где-то, может быть, будет достаточно одной госгарантии. А где-то нужно, чтобы государство создало лизинговую схему, по которой оно купит нужное инвестору оборудование и сдаст ему в лизинг; где-то нужны налоговые каникулы на несколько лет.
— Это все еще предстоит сделать. Индикативная оценка была только первым этапом отбора проектов. Далее необходимо провести глубокую стратегическую оценку, расчет финансового потенциала. Необходимо убедиться, что проект экономически целесообразен, что он обеспечит необходимый уровень рентабельности для инвестора. Мне кажется, что после второго этапа из двадцати девяти останется около десяти пилотных проектов, которые, будучи реализованы от начала до конца, станут эталоном для последующих проектов.
Стратегическую и финансовую оценку необходимо проводить совместно с правительством, потому что и дальнейшая реализация будет совместной. Владимир Путин уже дал соответствующее поручение Министерству экономического развития — это очень важный шаг.
— Для государства главное не деньги вкладывать, а условия создавать, оказывать системную поддержку. Но какое-то частичное софинансирование проектов было бы вполне разумным. Есть такая распространенная современная европейская практика, когда инвестору выделяют субсидии за создание рабочих мест. Например, в Германии, в традиционных промышленных отраслях, дают до 125 тысяч евро за каждое новое рабочее место, но не более 25 процентов от инвестиций. В среднем это рабочее место приносит 30 тысяч евро налогов. То есть за четыре года правительство окупает свои бюджетные инвестиции. Логика понятна, это бюджетные инвестиции в расширение налоговой базы. Но ни в коем случае не должно быть критической массы государственных инвестиций. Их роль не решающая, а усиливающая и вспомогательная. Проекты кластеров должны осуществлять частные инвесторы.
— Сейчас в мире есть много инвестиционных денег, которым не находится применения. Все понимают, что американскую экономику ждет рецессия, но все равно вкладываются в доллар, и это показывает, что сбиты инвестиционные ориентиры. На мой взгляд, у России есть уникальный шанс правильно воспользоваться моментом и подать себя как хорошую инвестиционную площадку, место для ведения бизнеса. Нужно сказать: мы готовы дать лучшие в мире условия прямым инвесторам, готовы формировать и поддерживать промышленные кластеры в диалоге с инвесторами.
Отобранный нами первичный перечень кластеров запускает процесс такого обсуждения — в этом его ценность. Он дает понять, что наше правительство принимает новый подход к экономической политике, ориентированный не только на профицит и дефицит бюджета. Экономика ведь этим не ограничивается.
— Не исключено, но подчеркну: нужно создавать не кластеры ради кластеров, а кластеры ради новых рабочих мест.
— Рабочие места создает бизнес в целом. Большая часть малого бизнеса у нас в России — это розничная торговля, а в остальном мире около 70 процентов приходится на производство. Почему так? Потому что у нас такая модель экономики, у нас мало отраслей с крупным и средним бизнесом, предъявляющим спрос на продукцию и услуги малого бизнеса. У нас есть сырьевая рента, и она во многом является первопричиной потребительского рынка, который обслуживается малым бизнесом.
В успешных регионах, ориентированных на новую индустриализацию, картина иная. Приходит крупный инвестор, а вокруг него вырастает не торговый, а производственный малый бизнес. На одно рабочее место, созданное в крупном производстве, как правило, создается одно рабочее место в малом и среднем бизнесе вокруг этого якорного предприятия. Создал инвестор завод на три тысячи рабочих мест — можно ожидать, что в малом и среднем бизнесе будет создано еще три тысячи мест.
Источник: